Знакомьтесь я подстилка шавка тряпка

Book: Три невероятных детектива (сборник)

Ну, или я сам уволюсь. иногда надо, пол холодный, а ты единственную годную в подстилку вещь угнала. Так, соберись, тряпка!. З.Ы. Майя, я у тебя украла фразу, очень надеюсь, что ты меня простишь). 28 февраля .. Знакомьтесь, я подстилка. шавка. тряпка. Ну сколько. Зачем, ну зачем я притащилась в этот дурацкий клуб? Знакомьтесь, Екатерина Илюхина, блондинка, причем натуральная, красавица, этого у нее не А Ленка говорит, что без гордости девушка превратится в тряпку, а там и до подстилки недалеко. Ты всего лишь шавка хозяина.

Бер про себя отметил, что Васильев не боится гигантов, хотя, командир знал это точно, старик видел их впервые. Где ж таких выращивают-то? Он вообще редко паниковал. Чуть реже, чем. Наверное, в логово свое потащил, там и сожрет. Подавлен, но не сломлен. Кати в комнате не оказалось. Окно было вынесено вместе с рамой, повсюду валялись осколки битого стекла, как будто кто-то или что-то на большой скорости врезался в проем.

Когда я выглянул в образовавшуюся дыру, то, конечно же, ничего не. Если все, что вы рассказали об этом монстре — правда, наверняка Катерины уже нет в живых. Я отдал свой бланк чистильщику на южном КПП. Боец незамедлительно выдал мне оружие не пошел в оружейку, а принес из своей будки — видимо, Лев Моисеевич, добрая душа, подсуетился.

Что мне за дело до девчонки, которую я толком не знаю, с которой мне вряд ли что-то светит? Не знаю, наверное, эгоист внутри меня дал дуба. И это тревожный знак — в наши беспокойные дни герои долго не живут.

Туда, где началась наша с Катей история… Внешний мир встретил меня утренним туманом. Доку это не понравится. Командир посмотрел на бойца с такой злостью, что тот в страхе отступил на шаг и примирительно поднял руки.

Он уже успел поговорить с частником, у которого останавливалась парочка, и спешил поделиться информацией с товарищами. Здесь недалеко — километров пятнадцать. Некоторое время я не могла понять, что со мной происходит.

Резкие толчки, в лицо упирается что-то горячее, теплое, воняющее. Я попыталась оттянуть это нечто руками, но не получилось, пришлось повернуть голову вбок, чтобы не задохнуться. Очередной толчок в живот заставил меня задергаться. Я увидела немытые, грязные ноги, быстро мелькающие внизу… И вспомнила, как Оно влетел в окно, вынеся прочную пластиковую раму, как брызнули в разные стороны стекла, как я не успела толком проснуться, а Оно уже схватил меня, запрокинул на плечо и спрыгнул.

Нет, не Оно — Он… Максим. Он поставил меня на ноги, сел, уперев кулаки в асфальт прямо как гориллаи вопросительно уставился на. Его взгляд не был агрессивным. Он просто был не совсем человеческим. Сначала мне показалось, что он поперхнулся. Но потом стало ясно — это он так смеется. Максим кивнул и улыбнулся, обнажив желтые, длинные зубы. На мертвяка он совсем не походил — вон, грудь вздымается, на ощупь теплый, потом разит за километр, да и быстрый, несмотря на габариты слегка рассерженного Халка.

Крупный указательный палец, увенчанный острым грязным ногтем, указал на. Притихшее было чувство переросло в настоящий ужас. Это чудовище надеется, что я буду с ним? Я любила Максима — а не эту гориллу-мутанта, переборщившую со стероидами. Максим удивленно наблюдал за тем, как меня тошнит. Я оглянулась по сторонам — к нам уже подтягивались разрозненные группы мертвецов — но напасть они не решались.

Да и вообще, вели себя крайне странно. Стоило Максиму рыкнуть в сторогу одного из них, как они останавливались, замирали на месте, будто боялись его… Бред какой-то, эти твари слишком тупы, чтобы испытывать страх. Может, он обладает какими-то пси-способностями?

Да кто их разберет-то, мутантов. Мутант что-то нечленораздельно рыкнул и снова двинулся в путь. Кровь, боль, снова кровь. Боль пронизывала не только его тело, она пропитало все естество попрошайки. Ему хотелось застрелиться — пистолет, в отличие от винтовки, он не бросил… Но Шнырь боялся смерти больше, чем боли. Дома была лишь бутылка самогона, две упаковки анальгина десятилетней давности и припасенный на черный день пакетик с травой.

Таблетки не помогли, алкоголь. Шныря непрерывно рвало, он уже загадил все жилье попрошайка обитал в маленьком обшарпанном гараже, на который никто не позарился, когда люди делили территорию базы.

Какая разница, взять их все равно негде? Больше от жалости к себе, чем от боли… Ну почему он? А она засмеялась… Дикий, демонический хохот заполнил все вокруг, усиливая боль и страх попрошайки. Он кричал, роняя на впалую грудь хлопья розовой пены, плакал, размазывая по лицу кровь, идущую из носа, из ушей, из глаз. Он сыпал проклятиями, обвинял во всем ненавистную девку из бара, рыдал и выл во весь голос, пока силы его не оставили. Шнырь просто закрыл глаза и затих. В гараже царил погром: Из вороха сваленного в кучу тряпья вылез Шнырь.

Лицо его было покрыто свежими, кровоточащими царапинами, вены на шее вздулись, а его красные, безумные глаза лихорадочно блестели. Точнее, это уже был не он, кто-то покусал должника. Жека вытащил из кармана нож и стал пятиться к двери.

Попрошайка повел себя очень странно. Как для человека, так и для мертвяка… Шнырь резко прыгнул вбок, оттолкнулся руками и ногами от стены и оказался у двери, отрезав бандитам ход к отступлению. Хруст шейных позвонков и короткий вскрик умирающего подельника привел Жеку в состояние паники. Не задумываясь, он бросился к двери, на ходу размахивая ножом и громко матерясь.

Шнырь пригнулся к самому полу и, ухватив беглеца за ногу, дернул на себя, отчего тот упал лицом вниз и тихо застонал. Тварь перехватила конечность Жеки поудобнее и несколько раз ударил жертву об стену. Бывший попрошайка чувствовал, как сила разливается по его телу. Он точно знал, что для того, чтобы стать еще сильнее, ему нужно. Шнырь уперся слабо постанывающему Жеке ногой в подмышку, схватил бандита за руку, и вырвал её из плечевого сустава, наслаждаясь собственной мощью и диким воплем корчащейся от боли жертвы… Глава 3.

Охотник на охотника Серега. Знаете, а ведь это гадство. Нет, правда, форменное гадство. Не бабищу с набитыми кулаками и дубленой рожей, которая ходячим головы откусывает, а девушку — красивую, интересную… которая, впрочем, тоже не лыком шита. Мало того, похоже и я ей понравился… Небывалая удача. И вот, какая-то неведомая, но явно опасная тварь, некогда её бывший, берет и похищает её.

Вот так просто проник на территорию оборонительной базы, мимо хорошо обученных, опытных, прекрасно вооруженных бойцов, попутно схлопотав пять пуль и довольно натурально склеив ласты… Но это не помешало ему реализовать хитрый, одному ему понятный план похищения.

Зачем я поперся следом? Ну ладно, не трудно… влюбился. Да-да, не то сейчас время, чтобы влюбляться, но мы, романтики, народ взбалмошный и непредсказуемый.

Впереди виднелись развалины старого пивзавода, а значит, половина пути осталась позади. Карабин приятной тяжестью лежал в руках приятной, пока руки не устали, но на ремень его вешать не хотелось — в таком месте, как Некрополь, даже мелкая предосторожность может спасти жизнь. Конечно, было бы неплохо его пристрелять, но склизкие перепончатые лапки каждый раз хватали меня за горло, стоило подумать о таком расточительстве.

Территория старого пивзавода была чуть ли не самой безопасной во всем Некрополе. Мало кто об этом знал, ведь вокруг были заводы и цеха, в которых бродило большое количество мертвецов есть непроверенная версия, что это рабочие вернулись на свои места — остаточная память привела их обратно к станкуно давным-давно один хороший друг показал мне безопасный путь, которым я сейчас и следовал.

Я пролез в дыру в бетонном заборе и прошел мимо фюзеляжа самолета, зарывшегося в обломки заводских цистерн — говорят пассажиров погубила паника, что зараженный был всего один… Но кто может знать наверняка, почему пассажирский самолет упал на территорию самого большого в городе пивзавода?

Вряд ли кому-то в Новом Мире было до этого дело, вряд ли кто-то бросил заниматься спасением собственной шкуры и стал расшифровывать записи черного ящика… Я бы не. Погибшим ведь нет до этого ровным счетом никакого дела… У них есть занятия поважнее. А может, все дело в попавшем в ботинок мелком камешеке. Нет, думаю камешек здесь ни при чем, просто мне отчаянно не хотелось входить. Секунду я стоял перед провалом дверного проёма, потом сделал шаг назад, затем развернулся и зашагал прочь.

Book: Зеркала. Дилогия

Мертвяки не дышат — это проверенный факт. Один из чистильщиков рассказывал, как Дед заставлял их ловить бодряков и испытывать на них разные способы уничтожения, дабы развить и усовершенствовать методику истребления нежити. Так вот, этот самый чистильщик поведал мне, как он нацепил живчику на голову целлофановый пакет и продержал так закованного в наручники мертвеца целый час.

Тот бодрости не утратил и продолжал попытки атаковать человека, норовя оторвать трубу, к которой был прикован. Тот чистильщик, кстати, погиб в недавней заварушке на базе. Когда его покусали, кто-то проломил ему череп. Мертвяки прекрасно обходятся без воздуха. Звуки, которые они издают — стоны, подвывания, хриплая одышка во время бега, шумное дыхание — это эмоциональные проявления, не несущие никаких других функций.

Именно хриплое прерывистое дыхание, вперемешку с утробным рычанием, я и услышал. Причем раньше, чем топот быстро приближающихся ног. Рассудок не успел отреагировать.

За него это сделало тело. Я повернулся, одновременно припадая на колено, навел красную точку коллиматорного прицела на голову появившегося в проеме мертвяка и нажал на спусковой крючок. Мертвец попытался закрыться рукой свежий совсем, еще рефлексы сохранилисьи я по инерции срубил ее, чуть ниже локтя.

Лезвие прошло сквозь тухлятину довольно легко, так что я чуть было не потерял равновесие. Добив живчика, я оглянулся назад: Да что же это такое? Их здесь отродясь не бывало. Мигранты чертовы… Видно кто-то притащил за собой эту ораву, а я лишь привлек их выстрелом. Попятившись к двери, я с ужасом почувствовал, как на меня кто-то навалился сзади. Живчик перемахнул через меня с грацией китайской гимнастки, но, так как стоял не на одном со мной уровне, а на ступеньках, приземлился неудачно — на шею, с противным хрустом.

Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, я отцеплял сведенные судорогой пальцы от ворота куртки, молясь, чтобы ходячего приложило удачно и не забывая посматривать на уже набравших приличную скорость мертвяков. Когда удалось отцепиться, я поднял оружие и, поймав в прицел ближайшего ко мне мертвяка, нажал на спусковой крючок. Слишком далеко — заряд дроби посек тварь, но даже с ног не сбил, хотя и затормозил разогнавшегося живчика, да так удачно, что бегущие сзади снесли его на полном ходу и сами повалились наземь.

Я понял, что прорубаться через нестройные ряды ходячих — не самая лучшая идея, здраво прикинув, что пупочек-то мог и развязаться от такого напряжения. Пришлось отступить в здание. Я надеялся отсидеться в своей времянке. Взбежав по ступенькам наверх, я принялся открывать замысловатое запирающее устройство спасительной двери. Выстрел прозвучал совсем близко — со стороны развалин.

Какой-то завод, или что-то вроде. Бер был неместным, зато для Зевса это были родные пенаты, так что на задании он был за проводника. Раздался еще один выстрел. Зевс подавил ехидный смешок.

Все понимали — Кот хочет пострелять. Группа Бера стояла у пролома в заборе, что ограждал периметр пивзавода от внешнего мира. Чуть поодаль, на дороге, валялась искореженная, черная от копоти турбина, которая и пробила бетон. Мертвецы столпились у входа в двухэтажное здание. Тупые твари пытались всем скопом втиснуться в дверной проем, толкая друг друга и отпихивая локтями.

В результате устроили грандиозную свалку, и только те, что подоспели позже стали пробираться внутрь. Бойцы проворно закинули винтовки за спины, привычно щелкнув магнитными фиксаторами, и выхватили из набедренных ножен ваки, которые, словно предвкушая близкий бой, радостно заиграли бликами редких солнечных лучей.

Все встало на свои места. Как же я перес… испугался, когда он дернулся в мою сторону. Об этой времянке знали только двое: Имени его я не знал, только прозвище, но успел по-своему привязаться к этому громиле. Здоровенный, заросший черной бородой до глаз детина лет сорока, с внешностью и замашками настоящего башибузука.

Нас было четверо, выбрались двое. Смертельное приключение нас сблизило, и мы два дня вместе квасили на Девятой базе. Оказалось, что до всей-этой-жопы, как он любил выражаться, Абрек работал… преподавателем истории, социологии и культурологии в педагогическом университете. Я всегда помогал ему, если тот просил, как и он всегда откликался на мои просьбы. Именно Абрек доверил мне информацию о схроне на территории пивзавода.

Мы даже здесь иногда пересекались — на такой случай в хатке всегда имелся определенный запас самогона. Сюрприз, оставленный моим приятелем, назвать приятным было трудно… Как там говорил сказочный персонаж: Видимо, он как-то привлек внимание нежити и не смог уйти от преследования.

Такое бывает — люди быстрее, но имеют особенность уставать, тогда как ходячие — неутомимы. Оружия в нашей времянке не было — видимо, сюда Абрек пришел без него, поэтому и не застрелился. Это он обо мне позаботился: Абрек хрипел, рычал, поскуливал, дергал прикованную к батарее руку, пытаясь вырваться.

Черную бороду покрывали комья засохшей блевотины, вперемешку с кровью. Длинный с готовностью протянул толстому руку и хотел уже назвать свое имя, но новоявленный друг зажал ему рот ладонью: Да за кого его принимают! Он бросился к рюкзаку, достал бритвенный прибор и молниеносно побрился. Затем он выудил из тех же бездонных недр широкий клетчатый галстук, аккуратно повязал его прямо на голую шею и, слегка наклонив голову к правому плечу, медленно двинулся к длинному с улыбкой, исполненной почтения и достоинства, — ни дать ни взять, иностранный посол на приеме у английской королевы!

Длинный приготовился к знаменательному моменту по-своему. Бриться он не стал, зато из нагрудного кармана его рубашки торчала теперь логарифмическая линейка, заменявшая ему парадную форму одежды во всех случаях жизни.

Путешественники торжественно пожали друг другу руки. Что вы скажете, если я буду называть вас Фило? Но тогда разрешите и мне называть вас Мате. В этом есть намек на мое увлечение. Ведь я в душе мате-матик! И значит, вместе мы А вы — за математиками и астрономами? Но Мате внезапно помрачнел и сказал, что это не очень хорошо: Фило чуть не заплакал от огорчения.

Встретиться, для того чтобы расстаться? Нет, он этого не переживет! Выработать, так сказать, объединенный план по добыче автографов? Как ни понравилось Мате это предложение, он счел все-таки необходимым предупредить, что ему предстоит довольно далекое путешествие: Но Фило нисколько не испугался. Оказалось, он и сам туда направляется! Дотошный Мате пожелал знать, куда. Фило виновато заморгал глазами и сказал, что место, к сожалению, указать затрудняется.

По его словам, человек, которым он интересуется, родился на северо-востоке нынешнего Ирана, в древней провинции Хорасан, в городе Нишапуре, но еще в юности вынужден был покинуть родину и большую часть жизни провел, скитаясь по разным городам. Так что, сами понимаете, разыскать его будет непросто.

Фило даже побагровел от негодования. Да знает ли Мате, о ком говорит? Ведь это же величайший поэт средневекового Востока — Омар Хайям! Зарубите себе на носу: Омар Хайям — великий математик. А раз математик, значит, уж наверняка не поэт. Мате, разумеется, страшно разгневался: Да он, если угодно, сам намерен взять автограф у Хайяма, так ему ли не знать Тут уж рассвирепел Фило: Ему собираются перебежать дорогу!

  • Тайный мир. Элька
  • Бессмертник
  • Book: Я живой!

Так пусть же запомнит его соперник, что Омар Хайям — поэт, а раз поэт, то уж наверняка не математик Мате смерил его уничтожающим взглядом. Сейчас он ему докажет! Когда рюкзакоизвержение кончилось, в руках у Мате оказалась книга в темно-зеленом коленкоровом переплете с золотым тиснением на корешке. Смотрите, — он судорожно перелистал страницы, — здесь черным по белому сказано: Омар Алькайям и — математик.

Когда гейзер иссяк, в руках у Фило оказалась точно такая же книга, как у Мате. Он перелистал ее с быстротой фокусника, манипулирующего картами фрррр! Так кто из нас прав, вы или я? Мате заглянул в книгу, почесал подбородок И, так как жили они в одно время и в одних и тех же местах, ничто не мешает нам разыскивать их. Раздражение Фило мгновенно сменилось бурным восторгом. Фило скорчил лукавую мину. Мате последовал его примеру. Курс — одиннадцатый век. Средний Восток и Средняя Азия. Карандаш, например, — это немного дерева и чуть-чуть графита.

Это чуть-чуть толченых сухарей, много толченых орехов и очень много крема. Они вам не понадобятся! Потому что восточный базар — это море. Море людей и море вещей. Море живности и море съестного. Море красок, море запахов, море звуков Так разглагольствовал Фило, пробираясь вслед за Мате сквозь пеструю галдящую толпу обширного городского торжища. Их хлебом не корми — дай поговорить красиво. Смешно, смешно и в третий раз смешно. А мы только и делаем, что таскаемся по базарам.

У меня от этих базаров так мелькает в г лазах, что я не в состоянии отличить один город от другого. Где мы, например, се й час? Ф ило посмотрел на него укоризненно: В Самарканде они уже были! И в Бухаре были, и в Нишапуре, и в Мерве Вот Хайямов что-то не. Восточный базар — это вам не Палашевский рынок в Москве! Думаете, сюда идут только затем, чтобы продать или купить?

Восточный базар — это, если хотите знать, целый комбинат бытового, да и не только бытового, обслуживания. Тут вам и поликлиника, и аптека, и банк, и цирк, и художественный салон, и лавка поэтов, и дом ученых, и клуб деловых встреч Здесь вам вправят вывихнутый сустав, отворят кровь, вырвут зуб, снабдят целебными травами.

Здесь вас побреют, здесь вам удалят мозоль. Здесь вы услышите неторопливую беседу бородатых мудрецов, посмеетесь метким шуткам местного острослова. Здесь вы можете отдохнуть, сыграть партию в шахматы или в нарды.

Здесь вас ублажат музыкой и усладят стихами. Здесь вы увидите факира, глотающего огонь и отточенные клинки. Здесь перед вами выступят акробаты, складывающиеся наподобие перочинного ножа Фило перевел дух и продолжал: Средневековый восточный базар заменяет населению и радио, и телевидение, и правительственную газету. Здесь оглашаются указы, обсуждаются все городские новости, все дворцовые происшествия. На базаре, наконец, встречаются торговые люди чуть не со всех концов света!

Не забывайте, что конец одиннадцатого века — время наивысшего расцвета сельджукской импер и Одно из тюркских племен, которое постепенно вытеснило с территории Ирана господствовавших здесь арабов. Владычество сельджуков распространяется на огромное пространство: Можете себе представить, какая оживленная здесь идет торговля! В ней участвует целая торговая армия. И все ее разноплеменное, разноязыкое воинство встречается прежде всего где?

В этом смысле восточный базар, пожалуй, напоминает хаджж Насколько он помнит, это паломничество Мате недоуменно поднял брови. Что у него общего с ходжением Здесь происходили дорожные встречи, завязывались знакомства, возникали новые торговые связи. Тут обменивались самыми разнообразными сведениями, в том числе научными, узнавали о новых книгах Кроме того, для паломников, совершающих хаджж, составлялось что-то вроде путевых справочников.

Конечно, поначалу они были очень несовершенны, но, кроме чисто служебных сведений, в них содержались описания встречающихся на пути местностей и народов. Описания эти становились все подробнее, постепенно приобретая самостоятельное значение, и в конце концов при вели к возникновению нового литературного жанра.

Благодаря им появилась на свет обширная географическая литература А вот поди ж ты Мате внезапно остановился и с интересом уставился на проходившего мимо человека в высокой шапке. Мате обреченно вздохнул, руба й так руба й. Не в том суть. Главное, что стихи, как он понял, о преимуществе дружбы с умным человеком. Фило сказал, что так оно и е сть, и прочитал внятно и с выражением: Водясь с глупцом, не оберешься срама. А потому послушайся Хайяма: Брать от глупца не стоит и бальзама.

Он с изумлением заметил, что четв е ростишие очень ему понравилось, но сознаться в этом не желал из упрямства. К счастью, упрямства в нем было все-таки меньше, чем прямоты. Это напоминает изящную математическую формулу. С его стороны это была высшая похвала, но Фило она озадачила: Где вам знать, что есть формулы стройные, а есть хромые, совсем как стихи; мелкие и глубокие — как мысли; узкие и всеобъемлющие — как духовный кругозор Клянусь решетом Эратосфена, формулой можно выразить все!

Да, да, все, и по-разному. И пожалуйста, не возражайте! Иначе вы заставите меня пожалеть о том, что я назвал вас умным человеком. Но Фило не собирался возражать. Он вдруг закрыл глаза и стал медленно поводить носом из стороны в сторону.

О боги, какое благоухание! Интересно, чем это пахнет? Ф ило посмотрел и замер: Рядом на корточках восседал их владелец и привычным голосом выпевал: С пылу, с жару, по дирхему за пару! Тот подбросил на ладони несколько полтинников выпуска года. Фило нетерпеливо облизнул губы. Где-то была тут лавчонка менялы Мате отрицательно покачал головой.

Фило выбрал одну порумяней и поднес ко рту, но Мате остановил. Носить на груди вме с то медальона?

Гибель Помпеи (сборник)

У нее такая совершенная форма. Неужели вы никогда не читали знаменитого трактата о конических сечениях, написанного великим древнегреческим математиком Аполлонием П е ргским? Мате прекрасно понимал, что трактата Аполлония Фило и в глаза не видал, — просто ему хотелось пристыдить своего спутника.

Но тот и не думал смущаться. Хочешь быть мудрей, — не делай больно мудростью своей! Но вместо того он молча вытащил из кармана потрепанный блокнот, вырвал из него листок бумаги, свернул кулечком и, аккуратно подогнув края, поставил к себе на ладонь.

Круговой конус, то есть такой, у которого основание — круг.